Философский пароход и шизофрения русского языка

На Финам.ФМ как всегда порадовала передача Археология Сергея Медведева. На этот раз говорили с Петром Щедровицким, философом и сына философа.

По началу кажется что философия совершенно наука не от мира сего, но Петр очень точно расставил на свои места и провел линию от Философского парохода  к невозможности связать слово и дело.  Вот избранные цитаты для обдумывания.

О связи языка и дела

Вот Мераб Константинович Мамардашвили когда-то мне сказал в сердцах, когда он в один из разов поехал читать лекции во Францию, он мне потом сказал, что русский язык кастрирован. 40 лет никто не занимался языковой инженерией, в том числе с помощью переводов, и не создавал внутри языка соответствующие смыслы, соответствующие термины, которые (и вот здесь я говорю самую важную вещь) обладают не только идеальным, но и реальным содержанием. Потому что коммуникация – она сшивает мышление и действие.

Человек, когда он проговаривает что-то, он заимствует из чистого мышления идеальные объекты и значения, но он привязывает их с помощью коммуникации к своему жизненному миру, к своей практике. И поэтому, вычеркнув коммуникацию, мы разорвали мышление и действие. Мы сохранили его для физики, потому что надо было делать бомбу. Мы в меньшей степени сохранили его для каких-то прикладных работ в области инженерии. А, например, в экономике мы просто уничтожили связь между мышлением и действием.

Это касается и философии. Вот я понимаю, что вы в какой-то момент хотите подвести меня к вопросу о том, а что же философия делает по отношению к нашей текущей жизни. Без этого слоя коммуникации, без включения в него людей, занимающихся разными практиками – хозяйственными, управленческими, филологическими, историческими – не может быть прикладности и значимости философского мышления.

Потому что философское мышление – это, в конце концов, работа с  предельными рамками, с предельными значениями. Если не включать эти слова, эти термины, эти значения, эти  идеальные объекты в свою жизнь, они так и будут предметом чистого мышления, как сказал бы Кант. Они не станут прикладными и не станут организующими для того, что мы делаем здесь и теперь каждый день…
..Поэтому мы с вами вынуждены констатировать, что вот этот разрыв между мышлением и действием, который мы фиксируем с вами повсеместно… Что вы ни откроете: «А почему мы действуем… Одно говорим, а другое делаем?»

О подружках и психоанализе

Мы недооцениваем некоторые институты. Ну, скажем, исповедь. Ведь для того, чтобы язык религиозный стал языком отдельного человека в его саморефлексии и самоорганизации, существует очень понятный институт: ты приходишь, и из года в год, а потом из поколения в поколение проговариваешь свой опыт в этих терминах. Ты рассказываешь о том, что ты переживаешь, какие ты испытываешь эмоции, и получаешь оценку этих эмоций с точки зрения того, насколько они соответствуют духу Писания. Мы даже не представляем себе, насколько это мощный институт формирования человеческого сознания.

Слушайте, но точно так же психоанализ….   Между прочим, что это такое? Это культура саморассказа, самоанализа определенного класса психических переживаний. Когда-то, говорят, сюда приехал Морено, такой крупный психолог, социолог американский, основатель психодрамы. Ну, это уже было в начале, в середине 60-х годов. И он объехал страну, а потом в Институте психологии выступал с лекцией.

И его спросили: «Скажите, а когда у нас в стране будет психоанализ?» – Он сказал: «Он вам не нужен. У вас есть это: институт подружки. Вы другим образом проговариваете в другой институциональной среде ваши переживания, и по-другому их самоорганизуете, и по-другому их видите».

Жопа есть а слова нету

И поэтому, когда сегодня я очень часто вижу на разных форумах,значит, такую смешную дискуссию: «Что понимать под кластером? А вот, значит, наши иностранные коллеги под кластером понимают то-то и то-то», –бессмысленный разговор. Потому что этих объектов в нашей жизни, в нашей практике не существует, мы их не выращивали десятилетиями и, может быть, даже столетиями, постепенно создавая имена для новых явлений.

А дальше, так сказать (извините, опять я вернусь к этому моменту), кто-то напишет: «Да что вы пишете про эти кластеры! У нас были территориально-производственные комплексы». И все. И вы попадаете в ситуацию, где ничего никому нельзя доказать. Потому что территориально-производственные комплексы очень похожи на кластеры, но это совсем другое.

И как в свое время, знаете, кто-то из экономистов пошутил, не помню, то ли Аганбегян, то ли еще кто-то, Абалкин, что политэкономический смысл аренды при социализме – это взятка, которая дается человеком, который хочет трудиться, тому, кто почему-то имеет право ему разрешить или не разрешить. И вот, понимаете, каждый раз приходится смотреть, что же это за смысл стоит за этим термином при отсутствии опыта и культуры, и истории проговаривания и проживания этого в нашей реальной коммуникации.

Но вы совершенно правильно задаете этот вопрос. Нам нужно, прежде всего, развивать коммуникацию, и нам нужно развивать язык, на котором мы говорим, нам нужно насыщать этот язык терминами и значениями, которые в той или иной степени схватывают нашу практику. Пусть это будет на каждом шагу, может быть, чуть жиже и чуть меньше, чем мы заимствуем из какой-то литературы, но это будет наше.

Там, где этого не происходит, очень высока вероятность (и она постоянно ведь происходит, мы видим это)девальвации терминов. Мы заимствуем какие-то представления, потом мы прикладываем это к нашей реальности, мы видим, что эти термины ничего в ней не схватывают или схватывают только какие-то отдельные фрагменты, и потом мы разочаровываемся в этих идеях, и темп этого процесса разочарования – он только увеличивается.

Вот смотрите, что происходит с какими-нибудь инновациями. Вот мы заимствовали этот термин, но за этим термином не стоит та реальность, которая стояла, когда Шумпетер в 1911 году говорил, что инновации – это то, что создает предприниматель, не может быть инноваций без предпринимательства. Но у нас разорваны эти контексты.

Мы хотим сделать инновации без предпринимательства. Ну, тогда давайте назовем это каким-то другим словом, потому что это будет другая сущность.

О философии и осмыслении жизни

Когда-то мне довелось попасть на лекцию Хабермаса – в Германии он читал, сейчас уже делает это гораздо реже по причине здоровья, но он читал лекцию для аудитории, в которой сидела, если хотите, вся элита. Это представители министерств, ведомств, фондов, политических партий и так далее.

Он читал им лекцию, из которой непосредственно следовали определенные выводы касательно внешней политики Германии. Он не делал выводов про внешнюю политику. Или, точнее, он делал их в своем философском горизонте, в своем философском дискурсе. Но эти выводы были очевидны. И я знаю о том, что эти люди потом многократно перечитывали эту лекцию для того, чтобы нащупать те последствия для своей практики, которые из нее вытекали.

Если вы возьмете, как Фуко преподавал в College de France, опять же по модели пожизненного возглавления кафедры, когда его нагрузка очень простая: он один раз в год должен прочитать цикл лекций, обычно весной, 12-15 лекций. Зал битком набитый. Да, там другая аудитория, там не истеблишмент немецкий, там студенты, художники, архитекторы, представители свободных профессий.

Но когда сегодня объявляется конкурс на концепцию Le Grand Paris, Большого Парижа, концепцию развития города, наличие в команде соискателей этого тендера философа является требованием тендерной документации. Потому что только философ может ответить на вопрос о функции столичного города в XXI веке. …И что это такое, что такое столица XXI века, а не XIX, и даже не XX.

О бродячих философах, танках и сетях

Я бы не согласился с вами, что философия потеряла свою роль, свое влияние. Нет, просто каналы этого влияния, безусловно, изменились. Институты, через которые мышление воспроизводится и транслируется, конечно, изменились. Может быть, это think tank, или фабрика мысли, а не университет, как это было еще 50 или 100 лет тому назад, может быть, это thinknet, то есть те самые сети социальные, через которые сложная мысль, многократно интерпретируемая, доходит до любого желающего над ней поразмыслить…

Кстати, между прочим, я хочу рассказать, у меня была такая история: в начале 90-х я попал на какой-то серьезный прием в Англии, и, значит, ко мне подошел один из распорядителей и расспросил, чем я занимаюсь. Потом подвел меня к другому человеку и говорит: «Я хочу вам представить бродячего философа из России».

В этом плане мы точно понимаем, что некоторые вот эти институциональные ядра – трубадуры во Франции, и известное высказывание Шпета о том, что иногда в поэзии больше философии, чем в философских текстах, она выполняла вот эту функцию, она проговаривала самые ключевые мотивы современности, но таким способом, в таком языке.

И thinknet не является нововведением Интернета, потому что «невидимый колледж», который, например, создавался Мерсеном и в который входил тот же Декарт, был фундаментом для создания Академии наук. Причем не только во Франции, но и в Англии….

…Я думаю, что онтологическая революция в философии, поиск вновь светской картины мира – не научной, космологической, и не религиозной, теологической, а именно философской, светской картины мира – это вопрос, может быть, двух-трех десятилетий. И мы вновь, наверное, увидим пару-тройку таких мыслителей, которые претендуют на философский синтез.

Вот Мераб Константинович Мамардашвили когда-то...

хахаха