May 23rd, 2013

Миф о нефтяной игле

Как то в дороге во владивосток  с Михаилом Самохиным  мы стали дискутировать об одном исследовании,  где показывалось, что цена на нефть не коррелирует с доходами в РФ. Нефть то падает, то растет, а доходы растут монотонно много лет, а следовательно "нефтяная игла" - миф.

Тогда я выдвинул гипотезу, что "нефтяная игла" действительно миф в некотором роде. И беда не в том, что мы получаем бОльшую часть доходов от нефти, а беда в том, что мы все больше и больше распределяем денег через центральные бюджеты.

Вот попалось исследование, в которое косвенно подверждает это. Исследование касалось среднего класса.




Татьяна Малева и не задавалась целью найти ответы для верхушки, она просто представила доклад о среднем классе сегодня. Грустный доклад.

Этот класс перестал расти. «Примерно 20% мы имели в 2000 году… ожидали, что средний класс будет увеличиваться. Но и в 2007 году, и год назад мы получили тот же показатель», — говорит Малева. Надо заметить, что эти 20% возникают, если согласиться с почти официальной шкалой оценки материального состояния семьи (примерно по 20 м жилья и 13–15 тысяч рублей в месяц на человека).

Есть альтернативные подсчеты, что на самом деле представителей среднего класса, способных жить на достойном, по их разумению, уровне, у нас только 7–8%. Но не это главное: как ни считай, а рост класса прекратился с начала нулевых.

Тогда средний класс как бы законсервировали. С точки зрения разных либералов это плохо, ведь во всех тех странах, которым мы завидуем до ненависти, именно средний класс обеспечивает и производство, и потребление. Как строго говорят ученые, «во главе экономического и социального развития ведущих мировых держав стоит средний класс», а вовсе не бюрократы, олигархи и простые труженики. С другой стороны, чем меньше сегодня средних — тем меньше завтра может явиться крикунов и шатунов по улицам и площадям. То есть для дела стабильности процесс консервации кажется благостным.

Еще хорошая вроде новость для власти — про изменение состава среднего класса. В докладе говорится, что «в профессиональной структуре среднего класса сократился рыночный сектор и вырос государственный (кроме бюджетников): чиновники, силовики, руководители и специалисты госсектора формируют до 20% российского среднего класса… Это на треть больше, чем в 2007 году». Всеми социологами отмечается вымывание из среднего класса малых и средних бизнесменов.

Эти структурные изменения давно уже хорошо видны в провинциях, в небольших городках, где часто едва ли не 90% иномарок принадлежат милиционерам, их системным противникам или бюрократам.

Может быть, имея в виду эту тенденцию, наши президент и премьер говорили и писали про нужность роста среднего класса, обещали в него едва ли не полстраны скоро записать. Пока этого не произошло, структура нашего общества такая. 20% — средний класс. 10% — богачи. 70%, как говорит Малева, «зависли между молотом и наковальней», между нищими слоями общества и средним классом. Эти 70% составляют потенциал для роста среднего класса, но, отмечают социологи, лифтов нет, вот класс и не растет. А может, все проще — просто нет денег, чтобы еще десятки процентов населения записывать в силовики и госуправленцы.

Получается в общем благостная для власти картина среднего класса. И не растет, и все более прямо зависим от казенных харчей. Кроме того, большинство социологов, и Малева в их числе, просят не отожествлять средний класс с бунтарями и революционерами.

Как перехитрить монополию

Утащено с dirty.ru. Автор Straight1

Итак, на заре 20 века Герберт Доу (Herbert Dow) изобрёл дешёвый способ получения брома, и немедленно основал компанию по его производству, продавая его по 36 центов за фунт. Однако он не мог выйти на европейский рынок, контролируемый немецким химическим картелем, продававшим бром по 49 центов за фунт. Было очевидно, что немцы не собирались выходить на американский рынок до тех пор, пока американские производители держались в его пределах.

Однако настал день, когда спрос снизился, и Доу пришлось расширяться. Начал он с Англии, где легко перебил установленную картелем цену. Разумеется, через какое–то время в американском офисе компании появился немец, настоятельно рекомендовавший Доу как можно скорее убираться с европейского рынка. Доу, в свою очередь, отказался.

Вскоре после этого немецкий бром появился в США по 15 центов за фунт, что было не только ниже цены Доу, но и ниже себестоимости брома для немецкого картеля. Разумеется, Доу не мог вступать в ценовую борьбу. Вместо этого он прекратил торговлю на американском рынке, и начал тайно скупать весь немецкий бром, до которого мог дотянуться. Далее бром переупаковывался в фирменные банки и отправлялся в Европу по цене в 27 центов за фунт. В это время немцев сильно беспокоили два момента: почему Доу до сих пор в деле, и откуда в США такой небывалый спрос на бром.

Картель решил усугубить ситуацию снижением цены на американском рынке сначала до 12, а затем и до 10 центов за фунт, и Доу с удовольствием покупал всё больше и больше, завоёвывая всё большую и большую долю на европейском рынке. Так Доу поверг немецкую монополию, и фантастически расширил бизнес, а потребители получили возможность покупать бром по более низким ценам.

Доу, однако, на этом не остановился, и повторил трюк на рынках красителей и магния.

Источник: http://www.mackinac.org/article.aspx?ID=31

Продолжение из комментов. Цитата из книги Джозефа Хеллера "Уловка–22"

— Я не понимаю, зачем ты покупаешь яйца по семь центов за штуку, а продаешь их по пять центов за штуку, сказал ему Йоссариан, сидя в кресле второго пилота.
— Как это зачем? Чтобы получить прибыль.
— Да разве так можно получить прибыль? Ведь ты теряешь по два цента на каждом яйце.
— Зато получаю три с четвертью цента прибыли на каждом яйце, продавая их по четыре с четвертью цента за штуку тем самым мальтийским торговцам, у которых закупаю по семь. Вернее не я, а синдикат. И каждый получает свою долю.
— Так–так, — чувствуя, что начинает понимать, оживился Йоссариан, — и значит люди, которым ты продаешь яйца по четыре с четвертью цента за штуку, получают на каждом яйце цент и три четверти цента прибыли, продавая их тебе за семь? Верно? А тогда почему бы тебе не продавать яйца напрямую себе самому, чтобы исключить тех, у кого ты их покупаешь?
— Да потому, что я покупаю их у самого себя, — объяснил ему Мило. — Я получаю три с четвертью цента прибыли на каждом яйце, когда продаю, и три с четвертью цента, когда снова покупаю. А поскольку я каждый раз имею дело с самим собой, то получаю в общей сложности шесть центов прибыли на каждом яйце. В убыток у меня идет всего два цента — при продаже яиц столовым по пять центов за штуку. Понимаешь теперь, как я получаю прибыль, покупая яйца по семь и продавая их по пять центов штука?